Сколько переселенцев — столько историй и столько вопросов. Ответы – есть не всегда. 

Кому-то важно понять: ребенка в школу в следующем году он будет собирать уже дома или снова на чужбине, – и тогда я говорю с ними о прогнозе, о неизвестности продолжительности войны, Кто-то уже выпускает детей из института, хотя когда бежали от войны, дети еще были старшеклассниками. Некоторые пытаются продать жилье на оккупированной территории, чтобы купить на украинской стороне “свой угол” и главный вопрос: “Есть ли шанс стать снова не бездомным?” А кто-то боится продавать недвижимость в больших оккупированных городах, потому что пропасть между ценой в тех реалиях, и себестоимостью, огромна, и, тогда, надо деликатно объяснить, что им нужно принять решение, но моё мнение, что деньги – это наживное, и ещё успеют заработать, а жилье – остро необходимо прямо сегодня. 

Это только часть типичных мыслей в головах вынужденных переселенцев. А что, если ко всему этому еще добавляются неизлечимые болезни, инвалидность нескольких членов семьи, недоступная медицина в провинциальном городе и множество других проблем, связанных с неподвластным тебе заболеванием и бюрократическими препятствиями в медицине? 

2019 год

Сейчас лето 2019 год. Конец июня. Через несколько секунд после сигнала поезда, вагон мягко дернулся и стал медленно, словно нехотя набирать ход, удаляясь от станции «Славянск». Еще некоторое время Алла видела в окнах здания. Через несколько минут вокзал исчез из виду и замелькали столбы и деревья. 

Алла Куликова вместе с дочкой и внуком едут в вагоне купе с билетом до Киева в одну сторону. Завтра 10-летнего Павла будут ожидать в отделении национальной психиатрии. В другой Медицинской Мобильной клинике уже ожидают ее дочь Ольгу. Все это для них оплатила Ассоциация милосердия «Еммануил», включая полностью выкупленный купе, проживание в столице, обследование на всех этапах, билеты обратно домой.

Алла осознаёт это и улыбается. А ведь совсем недавно транспортировка ребёнка аутиста казалась совсем нереальной. Во-первых не одна клиника их не брала, во-вторых  – довезти в общественном транспорте ребёнка-аутиста с приступами агрессии – не так уж легко; неосуществимым казался и приём столичных специалистов. Обследование дочери и внука – тоже было за гранью возможного в ее воображении. 

Пока они едут в поезде, высокие  деревья пролетают за окном одно за другим. Однотонный убаюкивающий цокот железных колёс, как будто бы даёт надежду на шанс узнать точный диагноз внука, получить правильные назначения лекарств и, наконец, избавить ребёнка от постоянных мук. 

Семью Куликовых – переселенцев из Донецка, нельзя назвать типичной. Главная в семье – Алла Степановна, с ней проживает  её 92-х летняя мама, сын и дочь Ольга, у которой есть двое малолетних детей. Младший 10-летний Павел – болен аутизмом. И это – главная неразрешенная проблема семьи. Первые признаки расстройства были замечены после травмы на третьем году жизни ребенка. Это была и задержка в развитии, и проблема социальной адаптации, и приступы агрессии. 

Лишь немногим детям-аутистам удаётся перейти к самостоятельной жизни, и то в результате постоянной терапии, которая в Украине, к сожалению, доступна только за очень большие деньги. За невероятно большие. Которых в семье вынужденных переселенцев, к сожалению, нет. 

Алла Степановна сначала  отвечает на мои вопросы спокойно, рассказывает начало истории так, как вроде это что-то из ряда: «Кое-какие проблемы у меня дома...»: 

2011 год 

«Все началось дома в Донецке в 2011 году, – начинает она, –  Пашеньке было 3 года, он уже начал разговаривать предложениями, был уравновешенным и, в меру активным, ребёнком. 

В этот день ничего не предвещало беды, Паша играл как всегда… но внезапно он разогнался и ударился  головой о ребро двери… кровь потекла ручьём. Когда его госпитализировали и зашили рану в Донецкой нейрохирургии, доктора пообещали: «Заживет и все наладится!»

Время шло. Шрам затягивался. Но поведение Паши после травмы стало кардинально другим, чем «до». Он часто плакал, проявлял агрессию и перестал разговаривать…. Одним словом, ничего не «наладилось». 

Прошло 7 лет. Паша так и не заговорил… А в Славянске, уже в переселении на 6-м году жизни доктора поставили ему диагноз – аутизм» 

             Беда не приходит одна 

2014 год 

Алла Степановна – учитель начальных классов в частной элитной школе г.Донецка. Приличная зарплата. Уважение коллег, карьерный рост. 

Четырёхкомнатная квартира в центре Донецка постепенно превратилась в дом мечты. Все заработанные средства на официальной работе и репетиторстве женщина вкладывала в ремонт. Инвестиции в будущее, так сказать. Июль 2014 года уничтожил все планы. 

«Наш дом находится прямо напротив военной части, – уже с волнением в голосе продолжала женщина, – Это название всегда было для меня условным и не до конца понятным. Зачем в стране, где нет войны, военная часть? Но уже весной из новостей я к ужасу увидела, что Славянск захвачен российским боевиками. Все как в тумане. Ничего неизвестно. И военная терминология уже обрела  новый смысл. Какие-то слухи, что захватят Донецк, тогда казались нереальными. 

5 июля 2014 года блюдца в нашем новом серванте начали трястись. Это были первые вестники войны – российские танки вошли в родной город Донецк. 

Затем был вооружённый захват военной части. Стрельба, мужские истерические крики. И в серванте уже блюдца не тряслись. Они танцевали. А их звон уже не так был слышен, на фоне стрельбы прямо за окном.

Мы не могли спать на своих кроватях, потому что боялись попадания осколков. Центр вооружённого конфликта находился в 50 метрах от нашего дома и нам ничего не оставалось делать, как постелить в коридоре у несущей стены на пол матрацы и всем вместе там спать. Почему? Потому что в коридоре нет окон. И как минимум от стрельбы можно точно защитится. От тяжелой артиллерии – нет конечно. Шли дни, 86-летняя бабушка, двое детей дошкольного возраста и трое взрослых не могли долго спать на полу в тесном коридоре. Нами было принято решение бежать в только, освобожденный украинской армией, Славянск. 

1981 год  

“В далёком 1981 году, я, еще молодой девчонкой, поступила на учителя начальных классов в Славянский педагогический институт. Я знала, что нахожусь в этом маленьком городке лишь на время студенчества. И это были прекрасные молодые годы. Но кто бы знал тогда, что спустя 33 года я вернусь в этот город. Но уже как беженка – с детьми  и внуками. Славянск – точно не входил в мои жизненные планы. Но война не спрашивает о планах…. 

С момента вынужденного переселения в Славянск, семья Куликовых уже сменила 7 съёмных квартир. Крест переселенцев, де ещё и с двумя инвалидами на руках – нелёгок. А путь от одной чужой квартиры к другой – тернист. Но Алла не сдаётся, каждый раз мужественно собирает сумки и переезжает с семьёй,  и ещё держится крепко за должность в Славянской опорной школе и за стильный имидж педагога. Она выкладывается на уроках на полную, дети любят её, а родители уважают. Но вечером за стенами дома её ждёт другая реальность: мама-инвалид, внук – аутист, дочь с ослабленным иммунитетом и внучка с ортопедическими проблемами. 

В марте 2019 года руководители “CBN-Еммануил” лично  посетили семью Куликовых. После знакомства с деталями было принято решение искать финансирование, чтобы в первую очередь доставить Павла в Киевскую психиатрию для обследования и грамотного назначения лечения. 

В июне 2019 года МГО “Еммануил” организовала и оплатила транспортировку семьи с Павлом туда и обратно, обследование в двух клиниках и другие организационные вопросы. После обследования врач психиатр назначил Павлу препарат Арипразол. Спустя несколько дней после приёма у ребенка были замечены явные улучшения, уменьшилась агрессия, он стал более спокойным, сон стал крепким.  CBN оплатила также и покупку лекарств для Павла – запас на 1 год и 3 месяца. 

Так же наша организация периодически поддерживает семью продуктами, бытовой химией и подгузниками. 

Я всегда знаю, что принцип “концентрация на собеседнике” помогает не только качественно работать, а и ещё не выгорать. И тут во время беседы с Аллой Степановной, я снова ловлю себя на мысли, что в ситуации, когда на подопечных сваливается шквал проблемы и ты обязан помочь им их решить – лучший метод не раздражаться и не уставать – это давать ответы и помощь от души. 

Но я рада, что эта история закончилась хорошо – Пашу обследовал врач высшей категории, назначил лечение, которое реально стало помогать ребенку, и даже самый главный страх Аллы удалось преодолеть – “как довезти ребенка за 500 километров?”. Основной страх – “дорога” превратился в одно словосочетание “Купе надежды”, и всё благодаря тому, что CBN – Еммануил выкупила специально для семьи купе, в котором им не нужно было бояться насмешек посторонних людей над нетипичным поведением Павла. 

Мы рады были подарить надежду и изменения семье Куликовых. 

Но как бы там ни было, война продолжается. И вопросы переселенцев государство не решает. Люди вынуждены самостоятельно искать пути выхода, а кому везёт, тому помогают общественники и волонтёры. В случае с данной семьёй, можно смело считать, что им повезло, раз на пути встретились сотрудники ассоциации “Еммануил”. 

В Украине подобных семей – тысячи. Которым нужна для начала консультация и разработка плана, как действовать, куда везти больного ребенка, где остановиться в чужом городе. Мы очень хотим помогать подобным семьям и организовывать процессы обследования и транспортировки, чтобы у и без того, измотанных мам, не болела голова.  

Но всё это стоит денег. Каждый билет на поезд стоит денег, обследование стоит денег, обеспечение подопечных медикаментами – тоже не бесплатное. 

Чтобы эта цепочка помощи семьям не прерывалась, и люди продолжали говорить “спасибо”, и дети становились здоровее, мы обращаемся за поддержкой к вам, дорогие читатели. Пожалуйста, подпишитесь на ежемесячные пожертвования, и у семей, которые растят детей с инвалидностью, появятся вера и надежда, что всё еще можно изменить.

Я ХОЧУ ПОЖЕРТВОВАТЬ 

 Материал: Анна Чабан, CBN-Еммануил
ПОМОЧЬ

cards